Эля Волженцева 0 272

Что скрывается за кулисами? Чем живёт орловский театр сегодня

Александр Михайлов о театральной публике, проблемах здания «Свободного пространства» и о том, чем хорошая постановка отличается от плохой.

Николай Рожков / АиФ

Худрук театра «Свободное пространство» Александр Михайлов рассказал, почему из год в год в нашем городе становится всё сложнее проводить театральный фестиваль «Ludi», чем отличается хороший спектакль от плохого и как обычному зрителю прочувствовать особую атмосферу искусства. 

Проходных работ не было

Эля Волженцева, «АиФ-Черноземье»: Александр Алексеевич, как вы оцениваете прошедший театральный фестиваль «Ludi»?

Александр Михайлов: В этом году он получился и творчески, и профессионально, и эмоционально очень насыщенным, потому что кроме спектаклей у нас были ещё и очень содержательные дискуссии. Первый раз мы пригласили молодых критиков – магистрантов из Санкт-Петербурга. Порадовали и сами постановки. Не было провальных или проходных работ. Наоборот, зрители и члены жюри наблюдали в каждой интенсивную духовную борьбу, когда сценический персонаж вынужден напрягать все свои силы, чтобы взаимодействовать с миром, а часто – и противостоять ему. Всё это требует от зрителя соучастия. Мне кажется, такой накал был в каждом спектакле, поэтому у меня сложилось положительное впечатление. Мы ставили перед собой задачу – сделать программу фестиваля разнообразной, чтобы люди могли понять, что и как сегодня происходит в области драматургии, режиссуры и актёрского мастерства.

- «Ludi» - масштабное ежегодное событие для нашего города, но складывается ощущение, что о фестивале знает лишь узкий круг людей, которые следят за местной театральной жизнью. Как думаете, почему так происходит?

- Мы выкладывали информацию о фестивале на различных площадках в интернете. Да и те, кто хоть как-то заходят на сайт театра, безусловно, о грядущих событиях знали. Но очень большую прослойку горожан нужно информировать по-другому. Я считаю, что с этим в Орле просто беда, потому что слишком мало мест, где театры могут разместить информацию. Раньше мы вешали афиши на остановках, но сейчас это стало очень сложно сделать. Площадки для наружной рекламы в городе очень дорогие, и там мы можем видеть лишь афиши популярных эстрадных исполнителей, которые приезжают в Орёл. Местным театрам туда просто не зайти. Растяжки у нас тоже давно не вешаются.

В этом году город выделил нам три тумбы. Но что такое три рекламных места на город с населением более 300 тыс человек? Финансирования тоже не было. Немного денег дали только в последний момент, поэтому мы не смогли запланировать печать полиграфической продукции в полном объёме.

- Какой спектакль из конкурсной программы вы бы выделили для себя?

- Поскольку название фестиваля «Ludi», то мне очень интересно было следить за актёрскими проявлениями. Спектакль «Это я – Эдит Пиаф» получился очень ярким и глубоким. Интересная работа просто на разрыв аорты вышла у артиста из Болгарии, который у нас здесь ничего не получил, но он очень талантливый, как мне кажется, парень. Было любопытно посмотреть, как сербская труппа работала в русской классике. Замечательный совершенно ансамбль питерского театра, который получил Гран-при фестиваля. Про своих я не говорю, но у нас очень хорошие актрисы. Нижегородская актриса продемонстрировала очень яркую работу. Невероятно интересная режиссёрская партитура была разработана в спектакле «Вдребезги». Всё это очень запомнилось.

И приятно, что у фестиваля был замечательный финал, где мы увидели игру киргизской актрисы и американского артиста. Его я смотрю не в первый раз. Мне кажется, здесь было его самое удачное выступление из всех, что я видел. Всё, что происходило на сцене, очень хорошо принимал зрительный зал.

Крыша как текла, так и течёт

- Действительно ли из-за недостатка финансирования фестиваль «Ludi» может прекратить своё существование?

- Всё очень сложно. Невозможно, готовя такое событие, до последнего момента ходить и дрожать – получится всё провести или нет. Мы приглашаем серьезных людей, деятелей искусств и целые коллективы. Важно обеспечить им нормальные условия.

Минимальный бюджет, который нужен для этого маленького фестиваля – 1,5-2 млн руб. Сейчас мы работаем так, что люди приезжают за свой счёт, чтобы принять участие.

- Какой вы видите выход?

- Должно быть постановление правительства области, в котором было бы указано, что фестиваль проводится ежегодно. Это позволило бы выделять средства из бюджета в определённые сроки. Ведь деньги тоже не могут поступать за неделю до открытия, потому что необходимо провести серьёзную организационную работу.

- В 2015-м  город остался без фестиваля из-за ремонта театральных площадок. Известно, что качество работ вызвало много нареканий. Служащие вашего театра уже привыкли к новым условиям?

- Да, но крыша по-прежнему течёт. Конечно, после ремонта здание всё-таки стало лучше, но не настолько, насколько должно было бы. Многие материалы оказались некачественными, и как они поведут себя через год-два – неизвестно. Я думаю, проблем с этим будет ещё много. Из плюсов могу отметить, что у нас стало больше технических возможностей по свету. Но опять же нет того оборудования, ради которого мы начинали. Осталось много недоделок. Есть определённые проблемы в зрительном зале. Мы фактически потеряли задний ряд, а на балконе есть несколько мест, на которых вообще нельзя сидеть.

Включить высшее «Я»

- Сам зритель изменился за последние несколько лет? По-прежнему сложно заманить молодёжь в театр, или же это стереотип?

- Мне кажется, что зритель потихонечку взрослеет, а возраст посещающих театр, в основном, начинается с 30 лет. С молодёжью мы тоже стараемся работать. К примеру,  студенты очень часто заняты, и если их не дёргать и не организовывать, они вообще могут забыть, что у нас есть театр. Если говорить в общем, то сложнее всего с подростками старшего возраста. Для ребят, которые учатся в 6-10 классах, есть не так много постановок, которые они могут посмотреть. К сожалению, если в эти годы они теряют привычку ходить в театр, то дальше уже бывает трудновато её восстановить.

- Кажется, мода на театр постепенно возвращается, и появляется определённая прослойка зрителей, которые ходят на спектакли просто, чтобы «не ударить в грязь лицом». Как вы считаете, театр – это искусство для всех? Или все-таки, чтобы в полной мере насладиться постановкой, нужно обладать определённым интеллектуальным уровнем?

- Всё зависит от того, какой это театр. За каждым спектаклем стоит конкретный автор и его видение мира, поэтому бывает и искусство, как вы говорите, не для всех. Мы в этом плане достаточно демократичны. Я считаю, что постановка должна находить своего зрителя. Но, конечно, не подстраиваться под него специально. Театр должен быть впереди всегда, ведь в своих взглядах публика консервативна и не может меняться быстрее, чем меняется искусство. Каждая новая парадигма воспринимается не сразу. Это хорошо видно также на примере живописи и музыки. Но, поскольку театр построен на непосредственном контакте со зрителем, этот процесс становится сложнее. При всех поисках ты должен понимать, что если тебе не удалось найти отклик в зале, то ты проиграл. Другое дело, если мнения людей разделяются. Тогда это нормальный вариант для театра. Я в своей работе никогда ничего специально не упрощаю, но всё-таки мне хочется, чтобы людям было понятно то, что я хочу им сказать, чтобы это находило отклик в их сердцах.

- А если посмотреть на ситуацию с точки зрения зрителя? К примеру, это нормально, когда мы выходим из зрительного зала, испытывая разные эмоции? Или это говорит о том, что кто-то просто не понял смысл пьесы?

- Если со стороны труппы проделана грамотная работа, то на время спектакля зритель становится неким коллективным существом. Только во время не очень хорошей постановки один человек хихикает, а весь зал молчит. Обычно, чем коллективнее реакция, тем более внятный посыл идёт со сцены. Конечно, у каждого зрителя, так или иначе, будут какие-то собственные нюансы восприятия, но если люди совсем уж по-разному понимают спектакль, то это не должно сильно радовать режиссера. Разумеется, если у него есть чёткий ответ на вопрос: «Чего я хочу?».

- Хорошо, а если у спектакля открытый финал?

- В открытом финале есть такой кусочек, который касается каждого. Оттуда любой человек может «взять» что-то для себя. И тогда будет очень правильно, что у каждого зрителя останется своё мнение. Иногда бывают спектакли провокационные в этом смысле, чтобы люди вышли из зрительного зала и начали спорить, обмениваться мнениями.

Удивительно, но когда мы все вместе собираемся, мы немножко умнеем. У зрителя включается высшее «Я», включается опыт, заложенный в архетипической памяти.

Провинция не отстаёт?

- Зритель стал более культурным?

- Я думаю, что нам удалось создать какую-то прослойку думающих людей. У меня нет ощущения, что зритель глупеет. На искусство в социально-политическом смысле влиять не так уж и просто, поэтому в театр не приходят сильно зомбированными по поводу каких-то ожиданий. Конечно, у публики остаётся консерватизм, но это абсолютно нормально, когда приходится иметь дело с сопротивлением чему-то авангардному. Сейчас в театре снимаются табу и открываются какие-то новые темы. Зритель видит на сцене как бы игровое, но при этом абсолютно реальное человеческое существование. Иногда, это вызывает у людей и оторопь, и недоумение. Главное, что процесс личностного развития зрителей не идёт вспять.

- Провинциальный зритель чем-то отличается от столичного? Говорят, что в маленьких городах люди более зашорены.

- Нет, что вы. Если средний столичный спектакль взять, там в зале процентов 10-15 будут москвичи, остальные – всё равно приезжие. А потом, очень многие жители мегаполиса вообще не прикасаются к искусству - живут в спальных районах и никогда не бывают в театре. Мне кажется, что там небольшая прослойка тех, кто может в полной мере воспринимать современное театральное искусство. Да, конечно, она больше, чем у нас в Орле, но только за счёт общей численности населения.

- Театр – это высокое искусство. Возможно, именно поэтому зритель возлагает на спектакль больше ожиданий, чем, например, на фильм. Как отличить годную театральную постановку от не очень хорошей?

- Если ты во время спектакля обливался слезами или хохотал, а потом выходишь, и кто-то тебе говорит: «Ты знаешь, это такая дрянь была», ты будешь думать и пытаться понять, почему ты отреагировал на постановку именно так, а у другого человека это вызвало отторжение. Но опять же, это удел тех зрителей, которые склонны к анализу.

Бывает и другая ситуация, когда человек уходит со спектакля в смятении и не понимает, почему его так взволновало увиденное. И здесь могут помочь театральные критики, которые в художественной форме выражают своё мнение так, что зритель читает и думает: «Ну, конечно! Это именно то, что я почувствовал. Вот, оказывается, почему я заплакал».

Собственное понимание и театральный вкус воспитываются только количеством увиденного, прочитанного и прочувствованного. Поэтому, надо больше интересоваться. Если спектакль, фильм или книга интересные, о них обязательно будут отзывы. Если речь идёт о классической пьесе, то можно узнать, когда, кем и для чего она была написана. А если это новая драма, то можно поискать информацию о том, что сегодня волнует молодых драматургов, чем их видение отличается от того, что было 10-15 лет назад.

Иначе, если личный опыт совсем никак не соприкасается с взглядами того художника, который ставил спектакль, можно оказаться в недоумении и не найти точек соприкосновения.

- Театральный сезон подходит к концу. У вас уже есть какие-то планы на новый?

- Пока не буду раскрывать все секреты, но мы ведём переговоры с несколькими режиссерами. Хотим, чтобы всё получилось сбалансировано и интересно. До конца этого сезона мы работаем над новым музыкальным спектаклем «Люди Ламанчи», это будет первая премьера нового сезона.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Самое интересное в регионах